?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Я постоянно на эти письмена ссылаюсь, и не имею возможности продемонстрировать их в текущем контексте в силу того, что хоть они и выложены в public domain своим автором, но засунуты в такую жопу, что добраться до них в типичной ситуации (айфон-кафешка) не представляется возможным.

Так вот, раз я сегодня опять вернулась к вопросу хорошей поэзии, т е искусству вязания удивительных ритмичных и рифмующихся узоров из простых, обыденных слов, привожу наконец антологию каракуль Андрюши возраста с 15ти по 19лет.

P.S. Я не считаю гениальным всё из этого, но сохранить хочу всё.
З.з.ы. Человек явно писал в транслитной программке, что увидела, исправила. Левые вопросительные знаки посреди предложения - это извращение, навязанное вимитом, где увидела, тоже исправила.


Монофония
Wednesday, October 10, 2007

Между октябрём и ливнем
Стынет город, стонет город,
Отвернувший тонкий ворот
И проснувшийся едва.
Небо полное земли в нём
Дышит мирно, дышит мерно,
В мыслях всё о том как скверно
В сквере топчется листва.

Светом лето отдышало,
Нынче дышится тоской,
Время пишется строкой.
Как обычно запоздало
Распускается покой, и слов не стало
Звуки сыплются мукой под одеяло.
Где-то в тишине вокзала
Греются рука с рукой

Сделать шаг хотя бы в детство,
Встрять в обыгранный процесс,
В сказку солнца для принцесс
И оставить всем в наследство
В памяти кривой надрез,
Разлиться бегством,
Намотать февраль на крест,
Вмесить всё это в тесто
И долой от этих мест -
Там по соседству смысл набирает вес.



Осень
Tuesday, September 18, 2007

Так бывает каждую осень. Когда день пахнет ранним вечером, а вечер пахнет поздним прозрением, на душе всё как-то тенисто и неспокойно. Осень приносит невероятное равнодушие ко всему внешнему и неописуемую чуткость ко всему внутреннему. Ранняя осень дышит поздним детством, а детство, как помнится, чем только не дышало. Осень - это внеплановая командировка в прошлое. Каждое мелкое воспоминание, проскальзывающее в перегруженном обстоятельствами уме, приобретает вес и чётко определённую эмоциональную ценность.

Каждый раз, когда холод ложится на отвыкшую от него кожу и укутывает собой всё восприятие, каждой частью тела вжимаясь в плечи и спину, пытаешься согреться внутренним теплом. Помню детство. Помню, когда было совсем одиноко, я размышлял над тем, что человеку нужнее всего. И в один прекрасный день, я сформулировал это, но через некоторое время забыл на многие годы. Казалось бы, если человек может быть добрым, мудрым и во всех отношениях положительным, с чего ему не быть счастливым, раз у него всё это есть внутри? Вот и сейчас я об этом думаю.

Весна - это то время, когда всевышний протягивает нам руку и указывает путь. Осень - это то время, когда он сам во всём своём могуществе нам внемлет. Осень - это время, когда мысль почти материальна, а будущее почти недосягаемо. Осень - это время всего великого. Каждый запах, смешиваясь с прохладой воздуха и сыростью, кажется таким настоящим, что всё остальное уходит на задний план. Вот оно - всё самое искреннее, чистое и неоспоримое, вся истина каждого звука и движенья, каждый миллиметр плоти и каждая минута времени, которые вдруг обретают невероятную ценность. Каждый маленький фрагмент памяти становится на передний план, а её прозрачность и вовсе исчезает.
Каждый, человек, таящий в себе тепло, бессилен перед осенью. Тепло - это совершенно бесполезный ресурс, если правильно им не пользоваться. Каждый раз, слегка неуверенно шагая по ещё более посеревшему осеннему тротуару и думая о чём-то минувшем, сзади по спине вверх, вдоль позвоночника подымается целая стая маленьких и очень мягких подкожных уколов, от которых иногда передёргивает и часто хочется глубоко вздохнуть или просто остановиться и о чём-то задуматься. И это не мурашки и не реакция нервных окончаний на холод. Когда я жил в своём одиноком и мудром отрочестве, я всегда думал, что это простая любовь в своём самом чистом виде. Любовь, которой настолько некуда деться, что она мечется по всему телу, не зная к чему себя применить.

Вы спали когда-нибудь зимой с открытыми окнами? Когда утром после такой ночи идёшь в душ, то хочется направить горячую, чуть ли не обжигающую струю воды на верхнюю часть позвоночника чуть ниже шеи. Тогда это тепло постепенно само собой расползается по телу. То же самое и с любовью. Когда ей некуда хлынуть, она движется вверх по спине и постепенно разливается по каждому нерву в большом, неуклюжем, посредственном и слегка изношенном агрегате организма.

Осень - это вечный поиск тепла. Осенью всегда согреваешься всем, чем можешь. Осень - это время подведения итогов, самый страшный из которых - скорость времени. Чем больше проживаешь за определённый отрезок времени, тем медленнее оно потом течёт в памяти. Ничто не укорачивает жизнь так, как каждая секунда без событий. Осень - это худая одинокая тварь в длинном пальто и неброском шарфе, которая идёт по городу, увязающем в самом себе. Она идёт и пялится из-под тяжёлых бровей себе под ноги своими впалыми глазами, которые слезятся от ветра и тусклого неправильно преломлённого света. Она идёт, раскидывая ногами листья по обочинам дорог, и на её тощей лохматой морде ветер рисует бремя прошлого и загоняет тоску прямо ей за воротник.

Ни один источник внутреннего тепла не способен согреть человека осенью. Это и было великой мудростью моей юности, представление о которой сильно укоренилось во мне в контексте средних классов. Человек не в состоянии питаться сам своим теплом. Он может его только отдать, а согреться может только чьим-то. Чем больше тепла мы отдаём, тем больше отдают нам, и только так можно согреться, если конечно, на вас хватит в этом мире тепла. Нет плохой энергии, есть только отсутствие хорошей. Любовь ? это величайший источник тепла, но только для других. Эта мысль пришла ко мне в девять лет и долго не отпускала, а потом куда-то исчезла и не возвращалась до недавнего времени.

Осень - это когда звук вбирает в себя холод, а тишина приобретает такую плотность, что чуть ли не выходит на передний план. Осенние сумерки - это самое необъяснимое, что только может происходить в человеке, именно внутри, а не снаружи. Осень питается тяжестью век и пропитывает звенящую материю воздуха эфирными парами прошлого. Осень - это то самое «бы», следующее за каждым по пятам и клонящее ивы к холодной твёрдой почве. Осень - это гостеприимное свечение чужих окон, за которыми никогда не удастся побывать. Осень - это самый кончик длинной нити надежды, на которую надеты бусинки сомнений. Осень - это тот узел, в который завязывает человека, когда он с опаской решает оглянуться назад и видит как много потрачено сил и как мало от них осталось. Осень - это когда память тоски по настоящему становится роднее, чем сама память того самого далёкого настоящего. Осень - это запах песка на игровых площадках в колодцах дворов, который смешиваясь с прохладой, создавал необъяснимое чувство уюта и нежелания идти домой. Осень - это запах гари и свежесваренного битума на фоне крика ворон и чувства прикосновения к холодному железу. Осень - это полнометражная лента итогов и воспоминаний, лёгкого насморка и сырого порывистого ветра. Осень - это душа всего забытого и плоть всего настоящего. Осень - это узор трещин на асфальтовых дорожках, уложенных квадратными плитками бетона поверх затвердевшей почвы и потускневшей травы, в переплетениях незнакомых дворов и закоулков. Осень - это страх следующий осени. Осень - это когда в минорном трезвучии малая терция меняется на секунду. Осень - это когда тени липнут к асфальту и жмутся друг к другу. Осень - это когда все дороги ведут не «к», а «из». Осень - это то время, когда красивая и бесполезная игра слов наконец-то уступает настоящим образам и тонкому смыслу. Осень - это звук лампочки поворотника, которая включается и выключается, смешанный со звяканьем ключей в зажигании, в суховатой тишине салона автомобиля. Осень - это единственное, чему могут завидовать слёзы. Осень - это когда эхо настолько же важно, насколько важен сам исходный звук. Осень - это когда веретено из светофоров наполняет сумерки ядовитой бесповоротностью прощаний. Осень - это самая снисходительная жестокость под сереющим небом съёжившихся от простуды городов. Осень - это последний шаг перед новым витком отведённого времени.

Грешник шагал неуверенно и осторожно. Наверное, мысль о том, что из значимого уже мало что можно потерять успокаивала его более всего. Ночь кистями нависала над городом, растворяющимся в бесцветии сумеречного освещения. Ещё через несколько шагов что-то должно было случиться. Обязательно должно было. Он слишком хорошо знал осень и её методы борьбы с сильными и уверенными в себе смертными. Он видел как она усмиряет прыть и укрощает дух борьбы. Вскоре стемнело и он вовсе слился с городом, и в каждом встречном, он видел ещё чью-то осень идущую ему навстречу и подметающую пыль с застывших от холода тротуаров. Начинался новый виток.



Я
Saturday, May 05, 2007

Я скрип ржавеющей калитки,
Осколок жемчуга на нитке,
Я полотно из под рисунка.
Я самострелка-шестиструнка.
Я пара слов вполне стандартных.
Я кучка снов весьма азартных.
Я горсть ночей и горсть рассветов,
Один припев среди куплетов,
Слепящий блеск от гололёда,
Я бочка дёгтя, но без мёда.
Пол-гигабайта старых фоток,
Пол-килограмма грязных шмоток,
Последний летний день на крыше
Там возле солнца, только выше.
Улыбка с грустью на прощанье,
И знак доверия - молчанье.
Ещё я вес и сила тренья,
Начало дней, конец терпенья,
И где-то в центре всей вселенной
Я - тяготенья вечный пленный.



Мироздание
Monday, August 14, 2006

На автобусной остановке никого не было. Духота обволакивала и до того размокшие и разлезшиеся по тротуарам мысли. Цветочный магазин напротив пустовал. В такую погоду не до цветов, да и до дома их можно просто не донести: завянут же, жалко. Около выхлопных труб редких легковушек дрожал воздух, то ли от сладкого волнения, то ли от болезненной тревоги. Всё вокруг замерло, закрыло своё лицо локтем и дожидалось сумерек. Комары, обыкновенно, в такую погоду летают низко и вяло, почти как ласточки перед дождём. Уже было далеко за полдень и солнце приобретало слегка оранжевый оттенок.

Из метро рядом спустился молодой человек. Лицо его было озадаченным, но заметно склонным к размышлению. Он прислонился к стене рядом с остановкой и открыл толстую книгу в твёрдом переплёте. Время от времени он поднимал глаза и смотрел вверх, как будто бы пристально вглядываясь в небо, и что-то проговаривал еле слышно. Потом снова утыкался в книгу. Иногда он прикрывал глаза и тоже шевелил губами, не издавая почти ни звука. В те редкие моменты, когда можно было уловить его взгляд, в нём можно было разглядеть нечто заинтересованное, полное соблазна, доверия. Этот взгляд был как губка которая впитывала всё что он видел на этих слегка пожелтевших по краям страницам.

Иногда, когда он устремлял взгляд куда-то далеко вверх мимо заходящего и беспощадно горячего уголька солнца, он опускал книгу вниз, расслабляя руку, смотрел вперёд, но в каком-то неопределённом направлении и медленно с очень спокойным, но сосредоточенным лицом проводил перед собой указательным и средним пальцами второй руки сначала вертикальную линию, потом горизонтальную поперёк неё. И так четыре-пять раз, потом снова принимался читать.

Рядом с ним стояла женщина. Она была в летах, опрятно, но просто одетая, с почти холодным спокойствием на лице. Когда она пришла сказать трудно, ведь прошлое существует только глазами очевидцев, а то как, откуда и когда она пришла, никто не видел. От высоких температур люди, как правило, слепнут, видят только перед собой и под собой. Остальное их по большому счёту не интересует. Только эти два лица были отличны ото всех остальных: его и её. Женщина пристально наблюдала за парнем, пытаясь понять насколько их сущности родственны.

В его лице было отчётливо видны контуры приоткрытой дверцы рассудка, ненасытные окружности любопытства и разбегающиеся кривые элементарного удовлетворения от прочтённого. Было отчётливо и ясно, что то, о чём он читает, заключает в себе всё мироздание. Он узнавал строчка за строчкой о происхождении всех вещей на этой земле, об устройстве вселенной и балансе противоположностей, о законах, которые были предопределены ещё до формирования жизни, о правилах, которые нельзя нарушать, иначе всё, что есть вокруг, всё что было и будет, превратится в прах, в ничто, в бездумие, бесполезность и сплошной хаос.

Женщина была очень заинтересована этим выражением лица. Наконец, отважившись, она подошла, глядя почти в упор на стоящего у стены фанатично притянутого к страницам книги молодого человека. Когда он наконец её заметил, она улыбнулась. Он немного замешкался, но улыбнулся в ответ и смотрел на неё испытывающим взглядом в ожидании вопроса, который не мог не последовать в такой ситуации. Наконец, она бросила взгляд вниз и подняла только тогда, когда заговорила.

- Вы читаете хорошую книгу.

- Спасибо.

Парень ещё раз улыбнулся и ждал последует ли ещё что-нибудь за этой репликой.

- Я вижу Вы из тех людей, которые желают изучить законы и правила, стоящие выше всех нас.

- Ха. Красиво сказали. Да, мне очень нравится.

- Это очень хорошо. Сейчас мало таких людей осталось.

- Да их и раньше-то немного было.

- Ох, как Вы правы! Сколько было изменщиков, неуслужливых и подлых людей, которые могли лишь притворяться тому, что знают и чтут закон Божий.

- Закон Божий? Вы о чём?

- Но... Вы ведь Библию читаете?

- Вовсе нет!

Парень улыбнулся и немного смутился, глядя на возбуждённое и обозлившееся лицо женщины, и негромким голосом, всей своей сущностью пытаясь не задеть и не обидеть собеседницу, закончил мысль.

- Математику.

Он показал ей переднюю обложку, на которой было большими чёрными буквами написано «Трактат по теории детерминантов». Старуха попятилась назад, глядя полными изумления, испуга и возмущения, впалыми от душевного оскала глазами, перекрестилась и быстрым шагом скрылась за угол. Куда она пошла после этого, нам с Вами тоже известно не станет никогда. Через минут пять подошёл автобус и парень скрылся за закрывшейся дверью. Стало немного холодать, и когда на остановке появился следующий узник неисующего лета, уже почти стемнело.



Дурак
Sunday, August 06, 2006

Вчера он был живой, сегодня не уверен.
Ему всё невдомёк, что путь его отмерен.
Он жил наперерез, но как-то не сложилось.
С тех пор прошло не мало дней, не мало изменилось.

Он верить не хотел, что жизнь его сильнее.
Он делал всё с добром, но делалось больнее.
Как стало не ахти, никто не растерялся.
Ему кричали «уходи!», а он, дурак, остался


И вот ему урок, казалось бы надолго,
А он не слышит слов, с него не будет толку.
Он плюнул на судьбу и на людские страсти.
Он снова стал искать своё придуманное счастье.

И где же оно ждёт? Где спряталось, где скрылось?
И не осталось сил и жизнь остановилась.
Сегодня новый день, а он не изменился.
Ему сказали «нет любви», а он, дурак, влюбился.


И стали говорить, что он терял рассудок,
Что мог не выходить по восемь-десять суток.
Он бросил, что искал, он думал, что всё сбылось,
Но время не жалеет дней, и что-то изменилось.

А он не понимал, что вряд ли что вернётся,
Что все идут вперёд, а дурень остаётся.
И кто-то как-то раз, не думал, не проверил,
Сказал, что всё вернётся вновь, а он, дурак, поверил.



Бытовуха
Wednesday, July 19, 2006

Вот снова вечер, фонари.
Занятья нету бесполезней,
Чем быть в инете до зари:
Страшнейшая из всех болезней.

Сегодня жуткая жара.
Да что сегодня? Всю неделю
Парилка с самого утра.
Вот наказанье, в самом деле!

Той ночью я почти не спал.
Тому причиной звукозапись.
Павлин лабал, я кнопку жал.
В итоге ужас... перезапись.

А завтра снова в универ.
Учёба нынче всё ж попроще.
И нахрена я инженер?
Зато диплом крутой и мощный!

Твердит молва, что человек
Произошел от обезьяны.
Жаль, эволюционный бег
Сверлит в нас глупости изъяны.

И друг и враг наш - интернет.
Наш ужин - биохимикаты.
Наш символ юмора - "Превед!"
"Битрэйт" нам заменил "легато".

И всё же есть еще душа,
И боль сердечная и радость.
Та жизнь, что в нас, та хороша.
А цифровой аналог - гадость.

Ведь кроме этого есть снег,
Рыбалка, музыка, "пешкарус".
Лишь настоящий человек
И в сотню лет не знает старость.

Ещё есть осень и футбол,
И светлячки ночным июлем,
Прохладный воздух, тёплый пол.
Есть мы! Мы, человеки, рулим!

Ещё, конечно, есть и боль,
И страх, и смерть, и кровь, и рабство.
И люди наглые, как моль
По головам идут к богатству.

Бывает, что не видно звёзд.
Бывает плен не меньше года.
Бывает "Тучка и утёс".
Бывает просто непогода.

Бывает, не растут цветы.
Но даже если и ненастье,
Помимо этого есть ты,
А значит есть на свете счастье.

Мораль: Я тебя люблю. Всё остальное - суета.



Глазами студента (физ.мат. поэзия)
Monday, May 01, 2006

Глазами студента гляжу на реальность.
Гляжу и не вижу почти ни шиша.
Теряю покой и индивидуальность.
Вон из-под рёбер рвётся душа.

Я всё зубрю, а науке всё мало!
Я всё решаю, а мозг чист и пуст.
Я этот ротор ТРОЙНЫМ ИНТЕГРАЛОМ!
А он не даётся... Вот вам и ВУЗ.

Кофе (о горе!) уже не спасает.
Где-то в тумане прискорбных идей.
Мышца сердечная воет и лает,
Глядя на окна уснувших людей.

Вектором в душу впивается сила.
Тензором по лбу инертный момент.
Сдох интернет и зависла Mozilla.
Вот он, студенческий мой сентимент.

Если я выживу, если осилю,
Если я штурмом всё сдам на трояк,
Если дождусь дивергентного штиля,
Будет спокойный линейный ништяк!



На носу зима
Monday, December 05, 2005

На носу зима.
Город как тюрьма.
Снова ночь без сна -
Жизнь всего одна.
Хоть бы всё успеть,
Хоть кого согреть.
Где найти, покой,
Раз уж я такой?
Сделать бы добро,
Да гниёт нутро.
Осень, как чума.
На носу зима.
Где-то далеко,
Умирать легко:
Как не изложи,
В сказке доля лжи.
Если бы теперь
Не иметь потерь,
Я бы жил в строю -
Жизнь в одну струю.
Был бы я с огнём -
Наслаждался б днём,
Правда ночь несёт
Вдохновенный гнёт.
На носу зима.
Пью бокал дерьма.
На губах хрусталь,
А внутри... мне жаль.
Стать бы мне теплом,
Только вот облом!
Каждый раз любя
Я сжигал себя.
Я не помню сны,
Жду весь год весны,
Строчка прёт сама:
На носу зима.
Если бы летать,
Всё на свете знать,
Стал бы Колбаса
Верить в чудеса?
Гаснет монитор
Мышь - чудной прибор.
В "избранном" Udaff.
Мне за это штраф.
Для борьбы с злом
Можно быть козлом?
Как же мне понять
Как их совмещать?
Просто иногда
Глядь - и вот беда!
Я после дебат
В чём-то виноват.
И внутри война
В чём моя вина?
Мёрзну, как хурма.
На носу зима.
Я так не могу:
Солнце на снегу,
Бег на костылях
К правде на углях.
Неужели я
Первая свинья?
Искупить вину?
Знать бы хоть одну...
На носу зима.
Строго в ряд дома.
Помочи дорог
Вдоль и поперёк.
Ночью, как всегда,
Снится ерунда.
Утром гололёд,
Кофе, сливки, мёд.
В голове дурдом.
Мысли об одном.
Я схожу с ума.
На носу зима...



Ода Вимиту
Tuesday, August 09, 2005

Словно город великий портал интернета,
Скрепляющий жизни тысяч людей.
Здесь селятся все - от сморчков до атлетов,
От школьниц-заучек до сущих блядей.

В нем есть свои двери, дома, переулки.
Здесь каждый дом полон незванных гостей.
Ходят люди в дни отдыха в чат на прогулки
Узнать нет ли больше каких новостей.

Здесь любят понты. Это типа валюты.
За них покупают адмайры (у.е.).
У.Е., понимаете сами, есть круто.
Их курс (он же рейтинг) важней их вдвойне.

Инфляции нет. Есть спрос - будет прибыль.
Как правило в розницу. Оптом весной.
На бирже матчмэйкера, кем бы ты ни был,
Выбор немалый, но в целом - отстой.

Здесь люди взрослеют, стареют, рожают,
Приходят, уходят, смеются, ревут...
Привязанность к сайту людей... поражает,
Встречаются люди, что здесь и живут.

Зачем он им нужен? Увы, это тайна.
Этого нам осознать не дано.
Качество сервера - «Маде ин Чайна»
Модеры тоже (простите) говно.

Славься же, Вимит! Цвети! Развивайся!
Лишай людей жизни! Лишай людей сна!
Пингуй! Зависай! Тормози! Обрывайся!
Храни тебя модер, о бездна без дна!



Вот мое счастье
Tuesday, May 31, 2005

Вот мое счастье простое, смешливое,
Неповторимое, неприхотливое.
Счастье земное, немного дождливое,
Светлое, редкое, незаменимое.

Вот мое счастье чудное, открытое,
Солнечным светом по сердцу разлитое.
Ночью без сна, золотое, поющее,
Утром манящее солнце встающее.

Вот мое счастье сидит улыбается,
Вспомнить ещё одну строчку пытается.
Я без тебя разучился надеяться.
Ты уже здесь, а мне и не верится.



Если ты есть...
Wednesday, February 02, 2005

Если ты есть, откликнись.
Если ты здесь, не прячься.
Если заметишь, крикни.
Если придешь, останься.

Если светло, то смейся.
Если весна, влюбляйся.
Если беда, надейся.
Если никак, старайся.

Если прийти, я буду.
Если письмом, отвечу.
Если не сон, то чудо.
Если тебя я встречу.



Пусть наступит завтра
Monday, January 03, 2005

Пусть сегодня растает снег и пойдет теплый апрельский дождь.
Пусть сегодня сквозь окна будет литься звонкий ребячий смех.
Пусть сегодня солнце карчечью выстрелит во всех кто умеет любить.
Пусть сегодня оживут все неземные секреты и откроются все не найденные тайны.
Пусть сегодня хотя бы один убогий станет звездой театра.
Пусть сегодня будет первым днем вечной весны.
Пусть сегодня простят все обиды и пустят бывшего врага к себе в дом.
Пусть сегодня последняя капля крови прольется за просто так.
Пусть сегодня мы станем ближе живительной силе проповедующей добро.
Пусть сегодня не станет днем страшного суда.
Пусть сегодня каждый сможет увидеть перед собой до боли любимые глаза.
Пусть сегодня в последний раз нам приснится жестокость.
Пусть сегодня последний невежда позволит себе осквернить храм божий.
Пусть сегодня каждый узнает настоящую цену жизни.
Пусть сегодня последний ребенок умрет от голода.
Пусть сегодня последний выстрел оповестит о конце всех войн.
Пусть завтра хоть один из нас попробует хотя бы частично осуществить хоть что-нибудь из всего этого.



Счастье
Tuesday, November 02, 2004

Подними глаза, счастье моё.
Посмотри мне в лицо.
Расскажи зачем потерялось ты,
Испарилось росой?

Не грусти не плач. Ты не горюй о них,
Что оставили нас.
Не вернуть тех дней, да не простить дорог,
Которыми ушли мы в свой последний час.

Как в печали я веки приподнял,
А тебя простыл след...
Память из души плетью выгонял,
И ни звука в ответ.

Положив ладонь на копну начал,
Да на горсть неудач.
В кровь по струнам три жизни колдовал
Сам себе любовь, да сам себе палач.

Меж огней-путей потерявши след
Под опавшей листвой
Вверх подняв глаза всё искал ответ
Что же ты, ангел мой?

Позабыл ли ты, как в беду летал
У плеча моего?
Пустотой небес, глубиной зеркал
Там где ты мне сверкал нет больше никого.

Позабыв про смех, без тепла без снов
В суете да в бою
Написав тома бесполезных слов.
Каждый день на краю.

Воротись назад, разгони беду!
Я замолвлю словцо.
А пока что я всё живу да жду,
От света закрывая стёртое лицо.



Пустыня. Снегопад...
Tuesday, July 27, 2004

Пустыня. Всюду песчаные дюны, а среди них ни души, ночь обволокла этот вакуум, темно... снег. Снег падает на горы песка и вперемешку с ним от дуновений сильного ветра носится по холодной земле. Ветер завывает. Страшно. Иногда сквозь него пробиваются далекие надрывные крики ворон из ниоткуда. И ничего не видно кроме снегопада и песка...
А иногда бывает что просто стоит человек. Вокруг средневековые казематы. Он одет в лохмотья. Кажется, на нём изорванная роба... наверное он изгнанный монах, отверженный. И вдруг он поднимает голову и можно увидеть его лицо. У него пустые глазницы и потрескавшиеся губы. Он наверное уже несколько суток не пил. И из глаз его будто бы слёзы начинает сыпаться нафталин...
А иногда вокруг лес. Дремучий лес. Усталость в ногах, но нужно идти. Идти чтобы непременно выбраться. Иначе смерть. Кроны деревьев настолько густы, что нельзя сориентироваться даже по звездам. Мхи, болотистая почва под ногами не даёт сосредоточиться. Запах сырости... и никого...
И каждую минуту что-то новое. Каждую минуту одна пустота. Вот мы и вновь с тобой встретились... одиночество...



Кара небесная
Sunday, March 28, 2004

Грешник брёл по пустой, пропитанной прохладной весенней сыростью, улочке. Он очень любил это врем тёплых мартовских сумерек, хотя в этом году весеннее тепло немного задержалось, но прибыв наконец по месту назначения принялось, будто бы в хлопотной спешке, вершить свои великие деяния. Он только что наблюдал закат и завидовал этой прелестной гармонии окружавшей его, этим игривым тонам и оттенкам красочного неба, этим высоким беспристрастным облакам и этому ярко-ржавому солнцу, которое так и норовило показать себя перед тем как силой ещё одного промежутка вечности его утянет вниз. Полупрозрачный воздух казался заботливым и доброжелательным и Грешник иногда забывал обо всём, что произошло с ним за последние месяцы его беспокойной жизни. Иногда на его лице просыпалась невнятная улыбка, но она вскоре сменялась выражением каменной задумчивости и на что-то, что грызло его изнутри, омрачало его процесс созерцания радости этой прекрасной поры года когда жизнь сочится через пелену облаков и ещё редких крон деревьев на лица замученных хлопотами и ненастьем прохожих.
В последнее время жизнь Грешника складывалась к лучшему и он очень долго ждал весны, потому как в его потрёпанной душе она уже наступила. Тёплый ветер щекотал его лицо и он продолжал надеяться на то что жизнь способна наградить каждого, кто верил в светлое начало и кто был чист перед собственной совестью, хотя часто осекался на мысли, что в этом случае он был счастлив не по праву. Он просто не мог понять с какой стати ему стало так везти с недавнего времени и иногда он наивно не мог себе этого простить. Сегодня был особый день. В его мыслях был бардак и даже его находчивые проворные Музы не знали куда им деться.
Грешник был не злым человеком по натуре, но иногда самые нелепые печальные обстоятельства заставляли его гневаться на небо за то, что так получалось и уходить глубоко в свои мысли выходя оттуда в последствии с тетрадями исписанными стихами, в которых он к тому времени больше не находил столь утончённого смысла. Иногда ему просто хотелось погрустить о прошедшем да о грядущем, и пролистывая страницы своих расплывчатых снов-небылиц, поискать в них подсказки и тайные знаки, напутствия, ответы на его многочисленные вопросы и очертания его глупых надежд. В такие моменты Грешник был готов оставить всё и удалиться в свои миры, прогуливаясь по знакомым почти родным по своей ауре улицам и переулкам. Он отлично знал, что был не прав очень много раз принимая всё благое, что давала ему жизнь задаром и не задумывался, что когда-то нужно отдавать ей эти долги. Его желание идти праведным путём всегда было сражено наповал искушениями или просто забывчивостью.
В последнее время Грешник стал более набожным. Он даже хотел прочесть наконец Евангелие, но не хватало то времени, то сил, то ему просто временами становилось всё ровно... нет даже не всё ровно, но что-то как всегда в подобных случаях заставляло Грешника опускать руки. Он даже стал иногда молиться. Чаще в последнее время с великой но действительно искренней благодарностью за всё, что жизнь даровала ему за этот недолгий срок и часто в этих обращениях к высшим сознаниям творца он обещал поменяться к лучшему ? меньше лгать по мелочам, меньше злиться на нелепые обидные поступки людей, и даже меньше сквернословить. Всё отнюдь выходило как обычно. Он оставил занятие соблюдением Великого поста, снова начал раздражаться людской глупостью и снова говорил своей знакомой что его «от таких вещей пи***ц колбасит!» И каждый раз когда так случалось в его жизни что-то происходило, вернее даже не в его ? в этом-то и была вся загвоздка. Если действительно выходило так, что что-то свыше хотело вновь наказать его за проступки, то что-то случалось с теми, кого он любил. И в последнее время всё что происходило казалось ему ужаснее и ужаснее. Не в том даже дело, что беда приключалась с близкими ему людьми, а в том, что порою он чувствовал себя очень виноватым в этом всём, хотя иногда он в это даже не верил. Скорее всего выходило просто так, что всё совпадало и судьба то-ли карала их за собственные грехи то-ли всё это происходило просто по тому, что происходило и жизнь несла на себе каждого по отдельности то награждая его то ломая до тошноты, вернее сказать каждый тащил жизнь на себе.
Вот и сегодня Грешника сразила ужасная весть, но это было уколом в сердце, агонией тысяч душ сожжённых на костре пламени судного дня. Это было нечто впившееся ему в самое живое и он еле волок ноги почти стеная от боли и безвыходности. Ведь больнее всего когда что-то не ладится у самых милых сердцу людей и ты ничем не можешь помочь, да ещё к тому же путаешься в мыслях в поисках своей в том вины и возможно не существующего способа хоть как-то исправить возможно не совершённую ошибку. Даже ему самому эти мысли казались глупостью, но он знал, что его участь была гораздо легче, чем у окружавших его людей, хотя такое расположение к себе высших сил он заслужил меньше их всех. Именно в такие моменты он оставлял всё что надеялся закончить и пытался начать новую жизнь. Получалась редко, но если даже и получалось, то в последствии она обычно вновь скатывалась до прежнего уровня.
Грешник был уже почти дома. Сумерки начали перетекать в темноту и он уже перестал вглядываться в лица проходящих мимо людей в вечных поисках в них человеческой доброты. Он почти чувствовал с какой невероятной скоростью мимо него сейчас проносилось безжалостное время. Грешник всегда был не в ладах со временем. Время заставляет людей ждать, терять, и даже само осознание человеком того, что ничто не вечно и того что его нельзя остановить, чтоб не произошло больше ничего скверного, заставляло Грешника испытывать чрезмерную неприязнь к этому аспекту сего мироздания.
Дома его ждала привычная слегка неряшливая обстановка, два сообщения на автоответчике и несколько его самых любимых компакт-дисков которые всегда лежали где-нибудь под рукой возле музыкального центра, чтобы их не приходилось каждый раз искать. Он поставил диск группы Пилот на полную громкость и пультом перескочил на делятую песню «Сто тысяч номеров». Он присел на упругую тахту и потупив взгляд начал внимательно вслушиваться в песню завидуя иногда белой завистью её автору, за то что тот умудряется писать такие вещи. Грешник немного опустил голову и упёршись локтями в колени сомкнул пальцы рук на затылке. Потом вцепившись себе в волосы и сильно зажмурившись с непонятной природы глухим стоном стал сползать с дивана на пол, после чего сидя на корточках закрыв ладонями гримасу на своём лице, в первый раз ещё с прошлой осени он разревелся. В поисках пластинки Пилота он среди приличной кучи дисков нашёл старинную запись своих первых песен, которую он не мог найти уже добрых пол-года - ему только что снова повезло.



Почему мы любим
Monday, February 02, 2004

Будь проклят тот, кто первым сказал, что любовь ничего не стоит - именно он был тем человеком, кто исковеркав её определение и сущность, обесценил её. Интересный мы народ, человеки. В нас всегда присутствует пустота, которую мы вечно хотим то заполнить то закупорить подручными средствами. Нам всегда хочется чувств, ощущений, разнообразия. Каждый человек по-своему добр и по-своему зол, хотя каждый одинаково понимает что хорошо, а что плохо. Многие из нас стремятся чего-то достичь, кого-то обогнать, многое успеть и порой в этой спешке люди годами не задумываются над тем, что им необходимо кроме успеха. И мы всегда любим, чтоб было шумно, людно, подвижно,чтоб всё кипело, журчало и не останавливалось, но это иногда сложно сотворить в своём порочном усталом мире.
Иногда хочется тишины, шума волн, шороха листьев, шёпота ветра, прохладного чистого воздуха, сумерек, но вместе с тем обязательно чьей-то ладони в своей, чьих-то любимых глаз напротив, чьего-то знакомого ласкового шёпота, чьей-то головы на твоём плече, и чувства, что ты кому-то по-настоящему нужен без карьеры, успеха, банковских счетов, чинов, званий, должностей, заслуг, медалей, красных дипломов, похвальных грамот, связей. И каждый раз когда видишь отражение в её глазах своих, ты думаешь что всё хорошо. Всё обойдётся. Самое главное - уже со мной, уже сбылось, уже существует и тебе предоставлена в этот момент возможность воочию созерцать великое чудо: соединение душ, соприкосновение сознаний, остановка сердца когда ты продолжаешь жить, остановка дыхания, когда ты чувствуешь запах только её духов, когда из уродливого горба повседневных стрессов и разочарований вырастают большие сильные крылья надежд, тепла, свободы, желания чтобы прямо сейчас всё замерло навсегда, чтоб так продолжалось вечно. И когда в тебе изо-дня в день живёт это чувство радости всему живому, всему прекрасному, когда ты знаешь зачем ты просыпаешься каждое утро и знаешь о ком ты думаешь каждый раз перед сном и даже иногда не можешь уснуть от волнения, но тебе плевать, что ты не выспишься. И каждый раз когда досадно и не сбываются надежды или что-то просто не ладится, или в твою комнату заходит кто-нибудь из предков и начинает препираться по любому поводу ты смотришь на них, машешь рукой и говоришь «Разберёмся в следующий раз. Уйди, у меня хорошее настроение!», когда тебе просто ХОРОШО. Любовь - это самое сильное чувство, потому что оно может затмить злобу, обиду и даже ненависть. Она даёт жизнь. Но... стоп сейчас я опровергну свою точку зрения и докажу её снова!
Я знаю, вы станете говорить, что любовь это так же и боль, страх, слёзы, вопль души, печаль. Да. Есть и такое. Так бывает когда её вдруг нет и ты сидишь на тех же камнях возле моря, холодным декабрём, скукожившись от холода и обиды, смотришь сквозь влагу глаз куда-то вдаль на тёмные волны и кричишь в пустоту её имя, когда единственная живая память в тебе ? только о ней (или о нём, если вы девушка). Но это происходит при определённых обстоятельствах в последствии любви, но я в таком случае имею право воспользоваться тем же приёмом. Да, вы правы ? есть одно чувство на свете сильнее того, когда вы наедине вдвоём чувствуете дыхания друг друга и очаровано смотрите друг другу в глаза ? есть. Это когда тебе больно от её потери, ты не знаешь куда деться, ты просто больше не видишь солнца, потому что оно тебе уже не нужно. И вот однажды когда она тебе звонит и хочет встретиться, что вы делаете иногда и после расставания, чтобы просто потусоваться как друзья, побеседовать и ты знаешь что опять будет больно, но готов пройти через любую боль чтоб только её увидеть, ты встречаешь её, вы разговариваете, а потом она прерывает тебя на пол-фразы, смотрит на тебя в упор и говорит: «Прости меня пожалуйста. Я тебя люблю.» И тогда в один миг всё взлетает вверх, луч солнца пробивается сквозь угрюмость туч и светит прямо на тебя и ты снова жив, и ты оживаешь не за час, не за день, не за год а за мгновение. И вот сильнее этого чувства, поверьте, ничего нет во всём белом свете. Любите и будьте любимы, остальное не дороже денег.
Удачи вам и счастья
--Колбаса



Будь
Tuesday, October 14, 2003

Будь сильным и стойким, чтоб выдержать зиму
Холодных, пустых и неискренних фраз,
Чтоб твой вечный стержень и жизненный стимул
Предал тебя ещё несколько раз.

Будь добрым и мудрым, чтоб не было тяги
Стыдиться себя с тяжким чувством вины,
Чтоб после всего стоять в девственном мраке
Без страха о мести толчка со спины.

Будь мирным и верным, чтоб знать что взаимность
Не выдержит веса той самой любви,
Которой дышалось, которой грустилось,
Которой травилось в последние дни.

Будь щедрым и скромным, чтоб были причины
Остаться одним на сплетенье дорог,
Которыми скрылись повыпрямив спины,
Все кому ты в этой жизни помог.

Будь тихим и грустным - плевать что увидят,
Чтоб радости фальшь не давила на грудь.
Для тех кто за это тебя ненавидит
Назло оставайся собой - просто будь.


via ex-whimit, vueplanet.com