?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Итак, слайды.

У нас был очередной сейшн по тыканию друг в друга пальцев на тему, кому больше нужно.
С этим разобрались.
В Портланде меня с зонтом пустили в самолёт и подкинули гениальную идею сходить в гудвил и купить там кейс для гольфовых клюшек. Говорили со мной мягко, с пониманием, но очень убедительно, и я до последней пересадки очень надеялась что меня везде пустят, потому что до меня дошло что могут и отобрать.
Сосед по самолёту из Портланда в СФ оказался тем самым человеком который согласился поменяться местами на самолёте из СФ в НьюЙорк, сильно упростив задачу сесть вместе. Мы его так и не напоили. Он уснул :( Жалко.
Но на самолёте мы славно провели время. Мы подъели все кока-колки разделив их на 4.5 и 5.5. Мы начали смотреть Весну. Мы слушали байку про Гену с неоновыми шнурками. Мы смотрели мультики Ивана Максимова. Слушали Анушку Шанкар и Random Rabа. Мы посмотрели Болеро с участием "самого знаменитого осетина", Валерия Гергиева. После чего переключились на чуть менее известного Валерия, на этот раз грузина из Батуми по фамилии Меладзе. В общем после этого я долго медитировала на тему, "учись у мастеров жанра".
У Ленинграда. У Меладзе. У Полунина. У Стинга и Нопфлера. У Мразя. У Высоцкого, Щербакова, Вицина, Хармса и у Маши Лазарянц.
Хорошо жить в мире, где тебя со всех сторон окружают мастера.

Дальше мы поехали сразу на КЗМ. По дороге слушали "дорожный материал" времен Хаусхолда, постепенно сконцентрировавшись на Земфире.
Когда мы приехали, оказалось что рано, но комнату нам постепенно дали. Пока давали, я успела поговорить с заведующим гостиницей на предмет Викрам Бетала, и он подтвердил, что в индусской культуре - это фундаментальная вещь. Паша пошёл спать, а я надела сову, взяла свою сиетловскую трубку и пошла слоняться. Нашла Щукина, его жену и её подругу. Они готовили Encounter.

Дальше было разнообразно. Было много выпито, много выкурено и закушено.
Моя сиетловская трубка ходила по рукам ежеминутно. Я её отпускала погулять на радиус больше метра, и она, тем не менее, ко мне всё-таки возвращалась.
Даже дядя Юра пыхнул, хотя и неудачно.
Я не буду писать в подробностях про мандаринки и простыню, так как рассказала её уже миллион раз и теперь уже никогда не забуду.
Но начинают ускользать другие детали.
Например, как Паша с Михулём порхали вокруг терминвокса, а Алиса при этом зачитывала буклетик, который я нашла на автобусе на Гавайях. Буклетик оказался полным макабром. Все были в шоке. Только я не слушала, у меня на то была какая-то уважительная причина, но я уже не помню какая.

В первую “ночь” мы с Толиком обсуждали, как всё отражается от всего и, таким образом, само себя подсвечивает, связывает и освещяет. И то, что изначального источника света нет. Или его уже нет.

Посреди ничего не значащей, всеобщей суеты в комнате, Гофман достал из своих вещей и сунул мне в руки увесистую коробку. Вид у него был такой смущённый, как будто он собирался встать на одно колено, но поперхнулся этой идеей и не смог. Это мой личный опыт. Я знаю каково оно, поперхнуться мыслью о коленях.
Что в коробке?
Приамп для микрофона.
Вот это да. Тут же почувствовала себя идиоткой, которая не понимает чего-то фундаментального и решила не делать резких движений и проверить эту коробку на Паше.
Паша взял коробку в руки, повертел, изменился в лице и молча сел на матрас.
Вот такой вот Гофман.

Ещё не стоит забывать о том, как долго и усердно мы обсуждали вопрос долей и дробей в коробочке с минтами. Толик страстно желал поджемать, но от вопроса с дробями ему, даже себя самого самому, оторвать было не под силу.

Мы сходили “на Главный Концерт”. Толик и Гофман, со словами “только не Это”, провожали меня на этот концерт взглядом, в котором, с болью о необратимой потере, читалось, “она не вернётся.”
Главный Концерт был чудовищен. Это была музыкальная упячка, в главной роли, естественно, ТПК. Ах, какая невезуха! Ну черт с тобой, что “тебе бы дали, ты бы спела.” Не удивила. Не ты первая. Стрелка реалити чеккера шкалит в секторе “надо делать ноги.”
Песня закончилась, мы встали и ушли..
бы..
.. но, в дверях нас за шкирку поймал хозяин этого бала. И говорит, чуваки, я всё понимаю, не уходите, сейчас это закончится и будет класс. Мы потоптались снаружи, стараясь себя сдерживать и от огорчения не соржать все сырники. Надо было оставить на колядки.
Действительно, в течение пяти минут, ТПК ушла. На сцену вышли те, которые, якобы, “класс”, и начали настраиваться.
Хозяин бала вышел и сказал пару слов, о том, что на фестивале представлены исполнители всяких разных жанров, и что он надеется, что за этот небольшой перерыв они не растеряют публику. Он так сочно расставлял паузы и акценты, что было понятно.
Стрелка реалити чеккера перестала шкалить, респект к хозяину экспоненциально возрос, ростки интереса робко забрезжили на задворках сознания. И вот начался тот самый, обещанный “класс”.

Я никогда раньше не видела и не слышала, чтобы выступающую на сцене ТПК поддерживал частокол из воинов музыкального фронта, которые не строят между собой… и не попадают в ритм...
Паша, почуяв неладное, глянул на меня (а у меня взгляд безумно-чугунный, полчаса назад унаследованный у Толика и Гофмана) положил мне руку на плечо, “Спокойно, Шметтерлинг. Сдерживаем Паниковского. Сейчас уйдём.”
Я закусила сырником, чтобы за ушами трещало едой, чтобы хоть как-то разбавить это мракобесие. Песня закончилась, мы встали и ушли.

В комнате, Толик всё ещё хотел джемать и разглаголивался о дробях.
В столовой, Кисельман играл с ребятами в кардзагенстхьюменити.
Иткин периодически материализовался в самых неожиданных местах, и так же внезапно исчезал в небытие.
Мы вышли на променад с зонтом. Прошли все 4 этажа и осели в закутке около лифтов на третьем.
Мы слушали электронику, NRM, Коперника и Ужа. Люди приносили нам пиво. Мы этим пивом делились с теми, кто шёл мимо и показывали им, что умеет зонтик. Люди задерживались, оставались с нами и приносили нам ещё пива.

В коридоре попалась Юля. Она сразу считала с моего поведения, что я не вижу связи между ней и прошлым маем, и начала виртуозно пинговать, чтобы я её узнала. Выигрышной оказалась фраза, “так что, кальян-то к тебе вернулся?”. Тут я всё поняла и потащила её к нам в комнату курить тот самый кальян. Мимо шёл какой-то человек размером с три меня. Он был в праздничном настроении и хотел сырников. Мы уволокли его с собой курить тот же кальян.

Там был мужик с очень элегантной микробасухой с пластиковыми струнами. Она при своём размере звучала как контрабас.

Ну короче, постепенно мы поехали на Fuerza Bruta. Это отдельная лопата.

Tags: